litnyra

Литературная Ныра

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературная Ныра » Дуэли » Эмили vs Талестра. Проза.


Эмили vs Талестра. Проза.

Сообщений 31 страница 43 из 43

Опрос

Кто?
1

40% - 2
2

60% - 3
Голосов: 5

1

Тема: Белая ворона

Сроки: до 3.08 включительно.
Голосование анонимное, секундант Лоторо и пинки, если придёт и согласится.

1

Белая ворона

Царь-батюшка был с придурью, что было — то было, да и выпить любил. Это присказка, сказка дальше будет.

В некотором царстве, в некотором государстве, было у царя три сына, два старших — олухи и грубияны, а младший, Иван-царевич, собой красавец, брови соболиные, ладный да крепкий, и умом вышел, академию окончил, храбрый, ловкий, и наездник первый в государевом войске.
Сядет, скажем, царь за пир со своими боярами, и сынки при нём. От старших никакой пользы, кроме сраму — то рыгнут, то пёрнут, то княжну какую облапают. Или хуже того — княжича. А Иван-царевич не таков. С ножа не ест, соль передаст, «будьте здравы» скажет. И всем-то на него смотреть весело и любо.
Так вот, однажды поймал царь старшего, Василия-царевича, с мальчишкой-конюшим, да и понял: женить сыновей пора. Дело это мудрёное, а царь был прост да незатейлив. Призвал он к себе всех троих царевичей и огласил свою царскую волю:
— У нас, — говорит, — в роду уже бывало, чтобы по жребию женились. Пра-пра-бабка моя, Василиса Тритоновна, в семью лягушкой вошла. Вот и вы завтра поутру, сынки, помолясь, стрелки свои навострите да и стреляйте, куда бог пошлёт. Куда стрела залетит — там себе невесту и ищите.
Вышли от государя царевичи в ахуе, только делать-то нечего, против царёва слова не пойдёшь.
А во дворце что началось! Слухи, интриги, подтасовка фактов! Бояре гадают, куда дочерей сажать, где больше шансов стрелу поймать. К придворному метеорологу очередь — все хотят знать, куда ветер будет. Хранителю царского оружия денег сулят, чтобы как-нибудь пособил. Воевода вообще чуть от веры не отрёкся — дьявольские вещи творить начал: весь свой терем магнитами да железной рудой обложил, в кольчуге мимо пройти невозможно. Девицы Иван-царевичу письма пишут: а буду я, раба божья, стоять по левую руку от колокольни, в трёх шагах от рюмочной, стреляйте, не сумлевайтесь, не пожалеете.
Поутру встали царевичи, помолились и по очереди из лука-то прямо с площади и пустили по стреле.
Василий-царевич, ясно дело, стрелял по казармам, где дружина княжеская. Царь за сердце взялся, но зря он беспокоился: Марья, купцова дочь разумная, об этом ещё с вечера подумала, договорилась с гриднем, сторговалась, и за воротами казармы сидела в засаде, там-то стрелу и поймала.
Зашумела толпа на площади, все смеются, друг другу анекдоты рассказывают.
Прокопий-царевич не мудрил. Стрельнул куда ветер дул, да магниты воеводы в полёте стрелку развернули и притянули к маковке воеводиного терема. Там-то её Аксинья, воеводова дочь, уже и сняла.
Ещё пуще зашумела толпа на площади. Простой люд Аксинье рукоплещет, боярышни её бранят тихонько.
Вышел Иван-царевич, как полотно белый, глаза с тоскою глядят. Братьям-то его, олухам, всё равно кого замуж брать, а царевич книжек начитался, по заграницам наездился, насмотрелся — в любовь верит, хочет жену такую, чтобы любить и почитать, чтобы умная и добрая, красавица — и чтоб он ей по сердцу был. Но делать нечего. Взял лук, глаза закрыл, тетиву натянул туго-туго да и пустил стрелу в небо ясное.
Взвилась стрела выше облака, все головы позадирали, шапки попадали. А стрела назад не летит. Вот минуту ждут, две ждут, не летит стрела. Пять минут ждут — нет стрелы. Уж и самые стойкие не смотрят уже на небо, шушукаются все — куда пропала стрела? И тут мальчишечка какой-то пальцем в небо показывает, кричит:
— Летит! Летит!
Смотрят все: и впрямь, летит стрела вниз камнем, пронзила стрела крыло белой птицы. Царь-то по простоте своей вроде как даже обрадовался, а Иван-царевич сам не свой. Видят — падает птица прямо в толпу. Бросился ей навстречу Иван-царевич: кто там? Лебедь белая? Горлинка? Сердце стучит, колотится. Может, это царевна заворожённая? Были же случаи.
Добежал он до суженой своей, упал на колени, взял осторожно на руки и понять не может — что за птица такая диковинная? Может чайка? Не похожа. Для цапли маленькая.
— Да это ж ворона, — ахнул кто-то в толпе.
— Ворона, ворона, — понеслось по площади. — Белая ворона будет женою нашему царевичу.
Делать нечего, отдали ворону придворному лекарю, а как оправилась она, так все три свадебки и сыграли.

Первое время царевич ещё надеялся, что жена его — царевна заколдованная, но что-то не похоже было. Ни днём, ни ночью она девицей  не перекидывалась и перьев своих не сбрасывала. Не мог смириться царевич, не такой он был человек, решился он спорить с судьбой. Однажды дождался он полуночи, посадил свою жену в клетку, сел на доброго коня и поехал в дремучий лес, где жила Баба Яга.
Долго ли, коротко он блуждал, а набрёл на избушку на курьих ножках, с коня слез и перед избушкой встал.
— Встань, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.
Избушка повернулась.
Вылезла оттуда Баба Яга, нос к подбородку прирос, сама седая, нога костяная.
— Фу-фу, — говорит, — русским духом пахнет.
Иван-царевич ей поклонился, свою беду рассказал, золото посулил, государственную награду — почётную грамоту.
Призадумалась Баба Яга.
— Так, — говорит, — и так. По-моему, лучше развод. Дело молодое, ты себе другую жену найдёшь, и ворона тоже без пары не будет, все шансы. Пусти её в лес и езжай себе.
— Нет, — говорит Иван-царевич, — не могу я супругу предать. Да и не приняты у нас в семье разводы.
Покряхтела Баба Яга, подумала, деньги взяла и ушла в избушку ворожить. День ворожила, два ворожила, Иван-царевича чуть комарьё лесное насмерть не заело. На третий день выходить Баба Яга, выносит зелье.
— Дашь, — говорит, — зелье вороне, станет она тебе доброй женой.
Поклонился царевич, взял зелье, сел на коня и домой воротился, а как воротился, клетку растворил и напоил ворону зельем.
И тут ворона об пол ударилась и обернулась девицей редкой красоты: кожа белая, как снег, глаза серебряные, волосы как шёлк до пят струятся молочной рекой.
Теперь у царевича и его жены другая жизнь пошла. Нарёк свою суженую Иван Варварою.
Поначалу-то Варвара говорить не очень могла, всё больше каркать норовила, а потом приладилась, что ни день, то всё больше слов знает. И сама такая ласковая, такая добрая, и в Иване-царевиче души не чает. Зажили они душа в душу.
Царь пир устроит — она явится — пляшет лучше всех. Царевичу скучно — она ему сказку скажет, да ещё с каким-нибудь потаённым смыслом. По хозяйству тоже приноровилась. Иногда, правда, забывалась, то в окно выскочить пытается, то поесть с земли, но это редко бывало.
И всё бы хорошо, но народ шушукался: ой, не к добру, ворона — она ворона и есть, не бывает доброго от ворон. Царевич слышал это и темнел челом, и сердце его заходилось тоской. А тут ещё и сон царевне сниться начал: что снова она ворона, снова поднялась в поднебесье, снова стрела летит и пронзает её ретивое сердечко.
Плачет царевна ночами, мужу любимому жалуется, белые волосы её по шёлковым подушкам струятся. Жмёт в груди у Ивана-царевича.
— Ты не плачь, душа моя, Варварушка, — шепчет он ей, — никому тебя в обиду не дам.
Жёны братьев над Варварой смеются, братья над царевичем превозносятся. А тут ещё царь поговаривать начал, что зря он поторопился сыновей женить — вообще-то в соседнем королевстве такая принцесса есть!.. Эх!.. Тебе бы, Ванька, да что теперь-то говорить.

Так долго ль, коротко ли, минул год, тяжела царевна Варвара стала. Ещё пуще зашептались злые языки — кого родит, зверушку или яйцо снесёт.
Осень пришла, собрал царь охоту — утушек пострелять, журавликов. Царевич сам поехал, да и жену с собой взял. И надо ж так было случиться, что зелье, от Бабы Яги доставшееся, у него в кармане оказалось. Запыхалась на охоте Варвара-царевна, и случаем он ей фляжку с зельем подал.

Крикнула Варвара громким голосом, обернулась белой вороною, взвилась в небо. Десяток стрел взлетел ей навстречу из зарослей.

Целый год ходил вдовцом Иван-царевич, потом всё же женился на принцессе и жил долго и счастливо.

2

- Всякий пушной зверь у нас есть. И заяц есть, и на белку я ходил. И  соболь, соболь хорош.
Его проводник, Владлен Семенович, рассказывал монотонно и половина слов утопала в хрусте хвои под ногами. Алексей припадал на правую, больную, ногу, вдыхая утренний таежный воздух, и переглядываясь с лесом, который сбросил маску ночного страха. Тут ему подмигивала малина мелким красноватым глазком, там сверкала паутинная нить на редком проблеске солнца.
- Белых ворон - нет, не видел, - Владлен Семенович покачал головой и стал похож на китайского болванчика. Лицо у него было плоское, тунгусское, но Алексей мог судить о том лишь по фотографии из журнала “Вокруг света”. - Да их и в природе-то нет. Не знаю, откуда слух пошел. Сам-то где жить будешь?
- У друга. Служили вместе.
Сам Алексей не верил в белых ворон, но лес, который недавно - сколько дней назад? - оторвал его от поисковой экспедиции и заглотил своей пастью, поколебал почву под ногами и лихорадочно перемешал в голове таксоны.
Коварный сук, подвернувшись под ногу, опрокинул Алексея и кинул кубарем в неглубокий, пологий овражек, вымазал мастерку и рюкзак во влажной земле, припорошил прошлогодними листьями, а затем заставил съехать вниз, на молчаливую и потому мрачную опушку. Там-то, среди мертвых ветвей он проломил стопу о тяжелый, закаменевший корень, там долго кричал, надеясь, что его спасут и вытащат, и там же увидел мелькнувшее белое крыло, белый клюв и алый глаз, яркий, словно лампочка на приборе.
В любой другой момент Алексей бы вытряхнул со дна рюкзака фотоаппарат и, прицелившись, сделал пару щелчков. Но он лежал на дне и жмурился от боли, думая то о том, что свет падает нехорошо, то о том, что надо ползти, то о ставшей необычайно дорогой ему ноге, о судьбе которой он раньше и вовсе не думал. Ворона, таежная, белая, несуществующая, уставилась на него в упор, сорвалась с места и улетела в полной тишине.
Алексей разодрал запасную майку на бинты, залил ногу одеколоном, а со дна достал палку и пошел. Компас, который никогда не подводил его, подвел, а ночью пришли озноб, жажда и дурной, прерывистый сон.
В ночи он думал, получись фотография - он бы принес ее Тимуру, тот большой любитель невидали. Вместе посмеялись бы и было бы, что обсудить, а то пять лет прошло, разные институты, разные направления, ни письма, ни привета, даже боязно, а вдруг поговорить будет не о чем?
Алексей наскоро собрал шалаш и сутки, а может только утро, а может, только час? - лежал, глядя опухшими глазами в прорехи над головой, где качались и качались каруселью ветки, слушал, как гулко и быстро дергается сердце, а однажды в прорехе показалось лицо Владлена Семеновича.
-Где служили-то?
-Под Ставрополем.
-Далеко, тепло, - вздохнул Владлен Семенович. - До свиданья, товарищ биолог. Пришли, город.
Алексей помахал рукой.
На каменной плите при въезде чернело слово “Полянск”, прибитое к ржавеющей красной стрелке.
- Все с фотоаппаратом таскаешься? - спросил его Тимур, когда Алексей добрался до академгородка, где Тимуру с женой выдали комнату. Старенький “Зенит” в кожаном футляре виновато покачивался на алексеевском плече. Было в голосе у Тимура что-то укоризненное, мол, эх, вы, любительская пресса, не то, что мы, научный люд, соль земли.
- А есть, где проявить? Я тебе такое покажу!
Тимур занавесил шторкой окошко в ванной, чтобы было, где. В алексеевском коммунальном детстве сквозь такое же окошко пацаны корчили рожи моющимся соседкам.
- Белая ворона, - похвастался он свежим снимком. Овражная ворона смотрела как живая, жаль, нельзя было разглядеть красного, пронзающего насквозь, глаза. Тимур почесал стриженный затылок и сказал:
- Давай пройдемся.
Пройтись надо было до ближайшего леска, вернее, до первого вступительного куска леса, вклинившегося в город и изображавшего местный парк, чтобы потом слиться с массивом тайги. Навстречу им бежали престарелые физкультурники, а над парком висел герб и тоже сильно побитая ржавчиной надпись “Слава труду”.
Спина Тимура в армейской майке мелькала перед глазами. Комары ему, привычному, видно, были не страшны. А потом лес расступился и ухнул вниз, а перед глазами раскинулись склоны сопок.
- Практически, конец света. Вот ты, Лех, как себе представляешь конец света? - сказал Тимур, показывая рукой вдаль, и засмеялся чему-то своему.
Алексей не видел, но знал, что там змеится тропа, а скоро где-то здесь будет лежать дорога, которую Тимур спроектировал, а по краям разрастется город, который Тимур и его команда спроектируют. По городу в год в тайге, чтобы никто не заблудился по пути, чтобы был проводник сквозь вековую, дремучую и непознанную тьму лесов к светлой дороге, чтобы не пропадали люди среди богатств необъятной родины...
- Никто никак его себе не представляет, а он, оказывается, такой.
Алексей представлял.
- А про ворону не говори никому, - серьезно предупредил Тимур и свернул обратно.
На кухне их поджидало две тарелки горохового супа, в котором тонули поджаристые гренки. Жена Тимура готовила наваристо и густо, а ложки были мелкими и черпали медленно, утомительно.
- Как ты меня нашел? - спросил Тимур, рассматривая фотографию под разными углами. Казалось, ворону он узнал, как если бы был знаком с ней лично.
- По открытке, вот же, - Алексей вынул из-за пазухи смятую картонку: “Красноярский край, Козодульский район, город Полянск”.
- Дошла. Хоть одна, но дошла, - обрадовался Тимур и положил карточку с вороной и открытку рядом на столе. - Знаешь, что у них общего?
- И что же?
- А ты подумай.
Алексей думал, но общего не находил.
Больная нога невовремя взвыла, напоминая о себе. Пожилые физкультурники побежали по извилистой дорожке под окнами, Тимур задумчиво смотрел им вслед, словно они весь день бегали по кругу и не могли убежать, потому что дорога возвращалась и возвращалась обратно.
- Ну, раз карточка дошла, то и ты дойдешь, - наконец, сказал Тимур и взял рюкзак за лямку. - Ты не обижайся, брат, но тут делать нечего. Ты каким себе представлял конец света?
“Каким-то таким и представлял, - думал Алексей, собирая вещи, - летит птица-стройка, нас к торжеству коммунизма ведет, а мы бегаем по кругу и круги в уме считаем, старимся, а стройка движется, а мы в ней теряемся, как в лесу”.
- Ты, главное, открытку не теряй, - на прощание попросил Тимур, - а то потом адрес не найдешь.
- Я найду, - обещал Алексей, направляясь к железнодорожной станции, мысленно повторяя: “Красноярский край, Козодульский район, Полянск. Красноярский край. Козо..”, жмурясь от полуденного света, наступая на пронзенную болью ногу, в которую отдавалось, стучало и дергалось сердце, а сквозь ресницы каруселью качались и качались ветки.

+1

31

1. Банально до зевоты. Таких переделок сказок пруд пруди, ирония во все стороны, но вкатит она разве что тем, кто такого ещё не читал (но таких вряд ли много) или читал мало и не особо приелось ему. Ладно бы ещё стихами, там хоть речь как-то оживилась бы, а прозой это собрание сказочных штампов. И финал слит просто в никуда.

2. Охуенная штука, породнившая кафкианское повествование с совеццким дискурсом в самых разнообразных его изводах, я хз как можно набор штампов (псевдо)сказочного дискурса предпочесть этой сыгранной на полутонах стилевой вкусняшке, это практически Мария Галина (или если добавить пиздеца в продолжение - Сорокин). Я голосую за второе, разумеется, и охуеваю от людей выше. Хорошо хоть они в кнопку не тыкали)

+3

32

Спасибо!

0

33

Текст 1
Я бы сказала, что текст получился трехчастным, и каждая часть воспринимается по-своему.
Первую часть – экспозицию и завязку -  я и в первый раз прочитала с удовольствием. И во второй. Не могу сказать, что я с подобными переделками раньше не сталкивалась – сталкивалась, конечно – но вот тут как-то это было легко и … безусильно, что ли. Без ощущения искусственности, когда ради оригинальности человек пыжится, пыжится – и не смешно уже, а он все пытается рассмешить.
Читалось очень легко. За счет ритма ли, или просто мне такой стиль ближе и понятнее: когда всего понемножку и ничего глаз не режет.
Вот. А после ранения белой вороны легкость текста пошла на убыль. То ли времени автору не хватило, то ли интерес он к истории потерял, но с момента: сел на доброго коня и поехал в дремучий лес, где жила Баба Яга – пошли целые куски гольного пересказа. И тут, да, тут уже все эти «почетные грамоты», «разводы» и прочее стали выглядеть чужеродными, несмешными.
Ну и, третья, условно, часть стала совсем унылой. Начало было интересно именно сценами, деталями -  к финалу больше общих слов, разухабистая конкретика пропадает. Или же все дело в общем настрое повествования. Видимо, драму через призму иронии показывать не так просто. Потому в конце все как-то несколько сопливо и оттого нелепо.
Фляжка с зельем, случайно оказавшаяся в кармане – тот еще рояль в кустах. Ну, или Иван-царевич, гнусь такая, все же пошел на поводу у родственников и не постремался беременную жену извести.

Текст 2
Этот текст я тоже перечитывала. Трижды. Но по другой причине: я стараюсь по максимуму разобраться в том, что мне хотел сказать автор. Но тут, увы.
Может, мне просто не в настроение было или я не поклонница Кафки, но вот это: рассказывал монотонно и половина слов утопала в хрусте хвои под ногами – в общем-то, стало для меня характеристикой всего произведения.
Это не значит, конечно, что стиль автора плох. Это значит, что мне такой стиль – с  подробной  пришвинской описательностью, практически безэмоциональный – не особенно интересен. И там, по мелочи: коварный сук, например, не зашел. Это, похоже, был такой сознательный ход – со сменой субъекта и объекта – но вызвал лишь недоумение. И вымазал, и припорошил, и заставил съехать. Кстати, по логике текста он и дальше буянил: стопу проломил, долго кричал и ловил глюки. Или лес заглотил своей пастью. Это ж, по идее, сразу, как путник в него зашел, а не когда в овраг провалился.
Попытка воссоздать советскую действительность – через детали, словечки – на первый взгляд, удалась,  хотя отдельные намеки понять довольно сложно: Владлен Семенович покачал головой и стал похож на китайского болванчика. Лицо у него было плоское, тунгусское, но Алексей мог судить о том лишь по фотографии из журнала “Вокруг света”. Эээ, Алексей мог судить по фотографии о китайских болванчиках? Типа железный занавес, за границу не выпускают? Но на второй – само имя Владлен, товарищ, престарелые физкультурники, герб и надписи, сплошь побитые ржавчиной – вызывают, скорее, ощущение какого-то Диснейленда наоборот, мира нереального. Порой казалось, что его и вовсе в тексте нет: есть одна большая галлюцинация (и дубль «ветки каруселью» в конце кагбе намекает). Это, собственно, объясняет множество несостыковок: Алексей лежит в канаве и жалеет о том, что не может сделать фотки, но когда приходит к Тимуру, тут же печатает (?) снимки вороны. «Ни письма, ни привета», и «Дошла. Хоть одна, но дошла». («Знаешь, что у них общего?» - тоже подсказка?) Плюс «поисковая экспедиция», от которой  лес оторвал Алексея и участники которой не пришли к нему на помощь. (Или здесь «оторвал» в значении «заставил прервать»? Тогда что искал Алексей в тайге в одиночку? Если в итоге выясняется, что ему просто нужно было добраться до Полянска?)
С другой стороны, Владлен Семенович вполне себе реалистично получился. И гороховый суп с гренками.
А с третьей… С третьей, фотографирование как хобби тоже мир иллюзий. И вполне себе символическое: ... они весь день бегали по кругу и не могли убежать, потому что дорога возвращалась и возвращалась обратно. И явная параллель с происходящим в реальном времени: ...чтобы никто не заблудился по пути, чтобы был проводник сквозь вековую, дремучую и непознанную тьму лесов к светлой дороге, чтобы не пропадали люди среди богатств необъятной родины...
В общем, намешано много, но разбираться в этом, если честно, мне было лениво. Из всех произведений Стругацких именно «Улитку на склоне» я не перечитываю.
- Как ты меня нашел? - спросил Тимур, рассматривая фотографию под разными углами. Казалось, ворону он узнал, как если бы был знаком с ней лично – а это понравилось.

В кнопки тыкать я не могу. Но голос отдаю первому. За настроение.

0

34

Блин, и ведь даже не плюсануть вам. Что ж такое-то! Спасибо.

0

35

РоботБендер  https://vk.com/images/stickers/781/128.png

0

36

Данделион вчера передал на словах, что за первое. Пока читал первое: хрюкал, пока читал второе - вздыхал. И Пришвина тоже помянул.

0

37

Тоже Бендеру хотел плюсануть и не смог)

0

38

роботБендер
+1
:-)

ощущение какого-то Диснейленда наоборот, мира нереального. Порой казалось, что его и вовсе в тексте нет: есть одна большая галлюцинация

ну, слава богу, наконец-то!

0

39

Все хотели плюсануть Бендеру...

0

40

роботБендер, плиз, зарегистрируйтесь! у нас плюсы кипят.

0

41

проголо не прогул

0

42

Со счётом 6-4 побеждает 1 текст, Эмили!

Уря! (Света проголосила за 2).

0

43

https://vk.com/images/stickers/786/128.png

0


Вы здесь » Литературная Ныра » Дуэли » Эмили vs Талестра. Проза.