litnyra

Литературная Ныра

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературная Ныра » Диван Прозы » Рефлексивные этюды


Рефлексивные этюды

Сообщений 31 страница 39 из 39

31

Да с чего ты взяла, что твои представления об измене разделяют все? :)

0

32

Там эта Женя больше переживала, что муж не разово изменил, а крутит с другой и в проекте может к ней уйти. Потому и начала "бороться".

0

33

*от автора: по задумке не так важно, была ли по факту измена или нет(если и была, то не с Тоней же, мало ли к кому Петр до утра ходил, может, ему флаер на стриптиз подвалил), важно, что Женя как умная Эльза из сказки уже придумала себе, как у нее начинают отбирать мужа и уводить на веревочке. для нее измена - это первая ступенька сложной интриги по отбиванию мужей.

**у меня сейчас дичайшее искушение вписать после убегания Жени из тониного подъезда, что она подумала и вернулась за туфлей XD

0

34

Эмили,

Она заслонилась иллюзией от этого унижения, сместила ненависть с мужа на Тоню

проще ненавидеть конкретного виновника, да)
подходящие под описание кандидатуры активно ненавидятся.

0

35

Талестра написал(а):

у меня был, кстати, и вариант, в котором Антонина попыталась всего лишь изобразить, как к ней приставал Петя - чтобы Женя почувствовала себя на ее месте, а Женя с ее воображением тоже допридумала, что к ней пристают


я именно так рассказ и прочитала. не вижу намеков на фемслеш. Женя очень узнаваемая, накручивает себя, мучается. ей сопереживаешь. но рассказ женский и разворачивается ожидаемо - переживания, подруги, соперница. в последнем абзаце появляется что-то неожиданное, но тут-то все и заканчивается. очень много Жени, через которую не видно Антонины

неясно, почему Антонина вдруг решила пообщаться, хотя поначалу уверенно держала игнор, а ничего кроме звонков и, видимо, писем, Женя ей не сделала

+1

36

Света написал(а):

неясно, почему Антонина вдруг решила пообщаться, хотя поначалу уверенно держала игнор, а ничего кроме звонков и, видимо, писем, Женя ей не сделала

м. ну, как задумывалось, Женя перешла черту, когда обратилась к сыну Тони. и это была та черта, после которой игнорировать было уже нельзя. тут начался страх со стороны Антонины.
я понимаю, не раскрыто, почему она использует именно этот способ разруливать конфликт. он совсем не женский по воплощению. я не занималась обоснуем ее поступков, они оформляют ситуацию, в центре которой Женя и которая Женю не меняет.
я часто вижу, как авторы ведут героев через разговоры с другими людьми к переосмыслению, раскладыванию по полочкам, и в конечном итоге к здравому взгляду на ситуацию. это всегда так красиво и правильно, но
в качестве задачи меня интересует неразрешаемая ситуация. фрустрация, с которой ничего не происходит, как бы хорошо ни выглядела Антонина в позиции умной жертвы, пытающейся изменить ситуацию ни старались с ней что-то сделать. ситуация бесконтрольна и исчерпывает себя случайно.

в какой-то степени я все равно ее разрешила: Женя дошла до точки абсурда, параллельно повысила самооценку и это ее успокоило.

Света написал(а):

. не вижу намеков на фемслеш

если я вырежу фразу про Вадика Макаренко, их и не будет) Полина выцепила
в общем, я к чему. у меня в задачах не стоял фемслэш, но я увидела возможный вариант интерпретации прямо во время написания и ряд моментов в тексте оставлен умышленно, чтобы создать при случае поле для двусмысленности. ну, я выше писала об этом другими словами

0

37

Талестра написал(а):

. ну, как задумывалось, Женя перешла черту, когда обратилась к сыну Тони. и это была та черта, после которой игнорировать было уже нельзя. тут начался страх со стороны Антонины.

теперь понятно, но в тексте это не прописано. в тексте Женя обращается к сыну через бабушку, и это воспринимается как эмоциональный всплеск. если бы в тексте было, как Женя, например, встречает сына у школы и наговаривает гадостей про мать.
плюс эти куски текста идут через звездочки, и кажется, что между событиями прошло много времени. будто Женя позвонила раз-другой, потом долго ничего не происходит, и вдруг Тоня решила поговорить. Женя исчерпала свой потенциал, конфликт вроде как заглох, и вдруг Тоня хочет поговорить.

Талестра написал(а):

если я вырежу фразу про Вадика Макаренко, их и не будет)

я и во фразе про Вадика не вижу

0

38

это хорошо, что ты их не видишь.
занимательно то, что их увидели другие

0

39

Тролльское, наверно.

Враг

- В жопу себе свой флаг засунь!
Это был Олежка Семенов, из параллельного класса. Уже лысоватый, при старых отцовских часах, в вытянутом свитере. А залихватски свистящий шкет рядом с ним был его муж, Санька. Санька только с виду казался недорослем: он таскал санитарные носилки и катал инвалидные коляски. Второй усыновленный у них был инвалидом. Государственная доплата. В глазах Олежки отражалось по врагу.
- Олеж! - крикнул Славик, опуская флаг, красный, цвета свободы, - Я же такой, как вы. Ну точно такой же! Олеж! Ты меня помнишь?
Но Славика вырубил Хусейн Рашидов, отправляя в демонстрацию бутылку. Его застиранная рубашка с двумя желтыми пятнами пота под мышками расплылись перед глазами как кривые солнышки в альбоме детсадовца. Хусейн за детсад платил столько, сколько Славику платили за обед, а Лиля, его жена, и вовсе соскребала остатки этого обеда домой, когда в столовой проектировочного института кто-то брезговал слишком жирной пищей.
Очнулся Славик уже на трясущейся скамье, без одной линзы, но с резью в глазу и головной болью. Лица идеологически правильных “семок”, в исступлении закидавших демонстрацию навозом, консервными банками и самодельной взрывчаткой, покачивались перед ним, даже когда он закрывал глаза. В нос бил удушающий запах дешевых сигарет.
- Покашляй, покашляй, пустоцветик ты наш откормленный, - посюсюкал над ухом басок, и струя дыма ворвалась в ноздри. - Жрешь на мои налоги? Лечишься на них? Ты ж, поди, даже не дрочишь, все в себя, все себе, все для себя.
Над Славиком нависал автомат на ремне, а ремень на броне, а в броне был коротко остриженный мужик с мелкими глазками.
- Романыч, ты б не курил, - сказал мужику другой омоновец, помоложе. - Фертильность же падает.
- Мне вазэктомию назначили, мне можно.
Мелкоглазый Романыч лениво обвел взглядом кузов и снова припал к затяжке.
- А мне нет, - оскорбился его товарищ, - нам еще третьего рожать. Слышь, Романыч, у меня лишних денег нет, и ты за меня детский налог не заплатишь.
- Да все, затушил уже. Выгружай это одинокое говно, и палки их не забудь.
Славика довезли и бросили мешком в камеру следом за другими. Человек пять, с которыми он не успел познакомиться. Они находили друг друга по одиночке, собирались на флешмоб.
Наверно, кто-то из них умел шить - самостоятельный человек многое может. Красное полотнище флага, на котором Романыч оставил ребристый след говнодава, лежал где-то на площади, истерзанный и поруганный.
Славик поводил по стенам слезящимся взглядом, вторая линза тоже просилась вон, но руки были в грязи и копоти.
На скамейке у левой стены уже не хватало места, и он присел у правой, где в углу в позе йога и зажмурившись сидела суховатая старушка.
- Замели? - спросила она, приоткрыв левый глаз.
- Да, - ответил Славик. Его трясло от страха, холода и ощущения собственной беспомощности.
- За благородное дело хоть замели? - снисходительно уточнила старушка.
- За демонстрацию, - сквозь скрежещущие зубы выдавил Славик.
- И что демонстировал?
- Выступал за свободу выбора.
От злости и раздражения на эту возрастную надменность у Славика пропала вся дрожь.
- Хорошее дело, - просмаковала старушка его ответ, - понимаю. Я тоже по-молодости выступала. Вот, смотри, шрам остался.
На седой макушке под сеткой волос шрама, конечно, было не разобрать.
- А что будешь делать потом со своей свободой? Куда приложишь?
Славик ухмыльнулся. Старуха явно хотела загнать его в философский тупик.
- Что делать буду? Ощущать ее. Не оправдываться перед обществом, что я другой и потребности у меня другие, не хуже, чем у прочих.
- Хорошее дело, - снова одобрила старушка и закрыла оба глаза. - Со свободой выбора лучше житься будет.
- А вас-то за что взяли?
- А меня по привычке. Ошибки случаются.
Охранник погремел ключом в замке, и дрожащая камера встрепенулась, подскакивая на местах.
- Тихо вы, бездетные либерасты, - прогнусавил он. - Это к Старожиловой. Вставай, мать, тебя жена забирает.
Славик надавил на веки и сплющенная линза выпала на пол.
- Добрынин кто у нас? - спросила следователь, выплывшая из коридора как месяц из тумана. Славик пошел за ней, под старушкин поясняющий шепот: “Мальчики за свободу борются”. С потолка на него скалились выкрученные патроны из-под лампочек. В участке, видимо, тоже бедствовали.
Следователь, в отличие от охраны, и даже от поджарых омоновцев, была женщиной холеной и явно вложившейся в свое образование. Славик решил, что можно не опасаться поднадоевших обвинений в слишком сытой жизни.
- Станислав Рудольфович Добрынин, тридцать лет. Образование высшее, профессия инженер-проектировщик высокоскоростного подключения. Холост. Живет один. Налог на бездетность платит исправно.
Славик кивал и смотрел на аккуратный лак на коротких ногтях. Они постукивали по столу и завораживали.
- Вам, Святослав, не утомительно налог платить?
- Станислав, - поправил Славик. - Утомительно. Унизительно. Затем я и здесь.
- Есть и более законные пути, чтобы решить этот вопрос, - сказала следователь. - Заведите семью. Она избавит вас от налога, потом разделит ваши траты и обеспечит вашу старость.
- А может, я не хочу, - Славик фокусировался на ее бейдже, где буквы имени играли с ним в прятки, и Медея Абгаровна превращалась у него в Мегеру Угаровну. - Я хочу посвятить жизнь призванию. А быть отцом - не мое призвание. Я хочу себе власть над своей жизнью.
- Ой, Станислав, - покачала головой Медея Абгаровна и тоже потянулась за пачкой сигарет. Наверно, троих детей государству она уже принесла. - Сам Бог вам ее дать не может, а вы хотите сами взять. Я закурю, не возражаете? С юности не курила. Тогда нельзя было, но все шкодили, не думая о последствиях, а можно было всего лишь подождать. Помните: и жить торопится и чувствовать спешит? Вот как вы сейчас. То есть все еще. Считаете, что большинство вас притесняет. Эти страшные “семейные”, у которых власть и несправедливые законы. Которые делают жизнь такой неудобной. А они делают важное дело, Станислав: они делают людей. Люди растут, государство их кормит, а потом они кормят государство. А вы - нет. Вы не хотите делать людей и не хотите за это платить. Вы хотите получать, не отдавая.
Приютите чужого ребенка, если вы так не желаете своего. Налог уменьшится, ваше социальное значение возрастет. А потом, после выхода в нерабочее состояние, вы уже сможете позволить себе немного чудачеств.
Что-то в голосе следователя заставило Славика подумать, что она уже начала готовиться к своему грядущему нерабочему состоянию.
- Я не хочу, - упрямо повторил он. - Это будет жизнь, которую нельзя прожить для себя. А я хочу - для себя. Я хочу свой выбор. Мой личный выбор.
- А ее и нельзя прожить для себя, - Медея Абгаровна размашисто затушила сигарету. - Вы же общественное животное. Подчиняетесь законам природы. Вот и подчиняйтесь. Итак. Вы знаете организатора демонстрации?..
***
- Засунь свой флаг в жопу!
Диана обернулась и опустила флаг. Голубой, цвета свободы.
Это был Славик Добрынин, из проектного отдела. В руках у него был презерватив с желтой жижей. Вокруг бесновалась толпа, вывалившая на площадь, лишь прогудел сигнал об окончании четырнадцатичасового.
“Сорок лет мужику, - подумала она, - а бороду постричь не может”.
Желтый презерватив прочертил в воздухе дугу и плюхнулся рядом.
В зрачках Славика Добрынина отражалось по врагу.

0


Вы здесь » Литературная Ныра » Диван Прозы » Рефлексивные этюды