litnyra

Литературная Ныра

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературная Ныра » Диван Прозы » Боги-17, Альфа-версия


Боги-17, Альфа-версия

Сообщений 1 страница 30 из 469

1

Эпиграф: Ой, всё.

Боги-17

You’ll reap the seed of war,
You reap the seed of hate,
You reap the seed of love,
You can’t appreciate…
"Poison Oak" 100 monkeys

Часть 1. Покинутые
Глава 1.1. Трудный день

1.1.1 Сашка

Сашка, крадучись, как вор, вошёл в комнату брата. Раньше эта комната была их общей, но болезнь Ильи постепенно вытеснила, выдавила Сашку из комнаты, отделила, отрезала его от того, с кем он был неразлучен ещё до рождения. Говорят, между близнецами всегда возникает особая связь. Сейчас Сашка эту связь проклинал.
Он сел на табурет у кровати, где Илья притворялся спящим. Сашка ждал, когда брату это надоест. Болезнь прочно обосновалась в комнате — всё говорило о ней: и гнетущий лекарственный запах, и капельница на голом гвозде над кроватью. Раньше на этом гвозде висела их с Ильёй любимая картина — синий замок на фоне двух оранжевых солнц. Теперь картина пылилась на шкафу, под слепым потолком. Илья, наконец, зашевелился и открыл один глаз, потом второй:
— Родители просят тебя уехать, да? — спросил он виновато.

Сашка кивнул: он прекрасно понимал, что брат хотел бы избежать этого разговора, но ждать не мог.
— Ну ещё бы. У тебя-то тоже ноги начали отниматься, сам понимаешь, родителям меня мало одного такого что ли?
— Но ведь это всего два часа длилось, — прошептал Сашка, изучая стену. — Потом прошло...
Илья завозился на подушках, Сашка безмолвно помог ему устроиться повыше.
— Саш, — укоризненно заговорил Илья, — серьёзно, ну незачем нам обоим чахнуть. Если уж я так на тебя... влияю. Тем более ничего неизвестно, уже полгода прошло, а ноги не работают. МРТ эти ничего не показывают, сам понимаешь…
Сашка невольно бросил взгляд на две безжизненные гряды, которыми выглядели парализованные ноги Ильи, накрытые одеялом.
— Но это же не заразно, — попытался возразить он.
— Да ты пойми, это ведь не навсегда. Ну уедешь ты, поступишь там. Мы же оба хотели в Политех. Ты как будто и за меня будешь учиться. Жить там. Общага, самостоятельность. Здорово ведь. Мы же оба хотели...
— Мы оба хотели... — повторил Сашка. — Оба.
Илья всегда говорил больше Сашки. Все слова, отведённые для них на всю жизнь, распределились неравномерно — Илья определённо был голосом в их двойном организме, Сашка предпочитал молчать. Он понятия не имел, как можно жить без Ильи. Вот Илья без него, наверное смог бы. Но он-то не Илья... Лучше бы всё наоборот было, лучше бы Сашку парализовало, а Илья бы жил. За них двоих.
— Так, — в голосе Ильи появилась решительность, Сашка прислушивался к нему с беспокойством. — Давай играть, как будто меня нет, а? Давай? Слабо на два года?
У Сашки под ложечкой засосало. Это была их любимая игра — как будто они не братья, как будто они не знакомы. Просто случайно встретились на улице или в школе — совсем одинаковые мальчишки. Или один вышел из зеркала, из параллельного мира. Их эта игра неизменно захватывала и длилась иногда не один день.
— Давай? — повторил Илья, улыбаясь. — С родителями я договорюсь... А потом приеду к тебе в гости, когда поправлюсь, и это будет самая офигенная игра из всех.
— Я не хочу, — сказал Сашка. В горле его собрался противный шершавый комок, и Сашка всё никак не мог его проглотить. Ладно, родители — они ничего не понимали, но почему сам Илья тоже уговаривает бросить его? Сашке казалось, что его предали.
— Ладно, — просто сказал Илья и замолчал, но молчание это было утомлённым и обиженным. Сашку как ошпарило изнутри кипятком стыда. Показалось, что даже шкаф с зеркалом на дверце смотрит на него укоризненно. Даже старая кровать обвинительно скрипит: эгоист.
И Сашка смирился с неизбежным.
— Давай, — покорно прошептал он, — Давай играть.
Илья повеселел:
— Ну вот и круто. Иначе б нам такой шанс не представился! Правда же, круто? Вот это будет игра так игра!
Сашка молча кивнул. Ему показалось, что именно в эту секунду, хотя они были ещё вместе и Сашка никуда не уехал, они разделились, разорвались. Но разделились не на двух равных человек. Как будто Сашка оставил с Ильёй часть себя. Очень большую часть. А сам стал пустым. И эта пустота болела, болела нестерпимо. Сашка понял, что её придётся терпеть очень долго. Чем можно обезболить пустоту? Продаются ли такие лекарства в аптеке?
Впервые ему захотелось побыть одному.
Дальше дни полетели с огромной скоростью. Через месяц Сашка закончил школу и в июне уехал поступать. Поступил, но домой не вернулся на каникулы — работал всё лето на кафедре, где даже в это время требовались лаборанты. Ему дали место в общежитии. Он познакомился с кем-то из абитуриентов, потом ещё с кем-то, и ещё. Но пустота не заполнялась. «Давай играть, как будто меня нет».
Родители исправно звонили ему, а он им. В игру включились все. Про Илью ему никто не напоминал ни полусловом. Он учился, подрабатывал, ел, спал, ходил в секцию настольного тенниса, встречался с людьми, разговаривал с ними по мере необходимости, целовался с девушками, сдавал экзамены. Дни крутились, крутились, крутились... Прошёл почти год.
К весне Сашка понял, что это его нет. Нет и никогда не было. Пустота разрывала его изнутри, плакать он не мог, потому что был так воспитан. Мальчики не плачут, мальчики всё несут в себе.
Но боль пустоты была такой сильной, что Сашка, пытаясь облегчить её, стал плакать без слёз, без всхлипываний, молча. Серым дождём, который бесконечно шёл внутри него, заливая пустоту. В дождях не бывает горечи, они никогда не плачут по-настоящему, как люди. И ещё у дождей ничего не болит. Их ничего не беспокоит. Он не заметил, как дождь из его пустоты выбрался наружу, как он сам стал дождём.
Когда это случилось, он шёл, не переставая несколько недель подряд. Идти было приятно, идти было хорошо, хорошо было оплакать весь этот мучительно долгий год, все тревоги, чувство вины, злость и обиду. Асфальт в городе забыл, что значит быть сухим, а небо — что значит быть синим, апрельский снег смыло начисто.
Люди в городе ругали дождь, который не хотел останавливаться, ругали Сашку, натыкаясь на него на улицах, наступая ему на ноги. Но Сашка ничего не мог поделать. Обижаться он тоже не мог. Дожди на людей не обижаются. Они только идут и плачут, плачут и идут, глядя в никуда, никуда не глядя…
В череде одинаковых дней наступил один, отличавшийся от прочих. В этот день он увидел девушку. Не заметить её было невозможно. Она стояла под огромным куполом чёрно-лилового зонта и смотрела прямо на него. Люди не замечали её, как и Сашку. Но тогда как на Сашку постоянно кто-то натыкался, перед девушкой человеческие волны расступались, огибая её как остров. Сашка растерянно остановился. Тогда девушка сама подошла к нему вплотную, звонко щёлкая каблучками по мокрой мостовой. Посмотрела в глаза. Не улыбнулась. Протянула ему зонт.
— Нам нужно идти, нас ждут, — сказала она. Опешивший Сашка поднял руку и нерешительно взялся за отполированное дерево рукоятки. И в одно мгновение пустоты не стало. Дальше они пошли уже вместе.
Под дождём, вместе с дождём.
Под зонтом, вместе с зонтом.
«Интересно,» — подумал Сашка, пока девушка уверенно вела их обоих в центр города, — «Интересно, мог бы я встретить её раньше?..»

+3

2

Тедди-Ло написал(а):

вытеснила, выдавила

Тедди-Ло написал(а):

отделила, отрезала

Тедди-Ло написал(а):

разделились, разорвались

Трижды используешь один и тот же приём для усиления. Мне немножко диссонирует.

Тедди-Ло написал(а):

целовался с девушками

Всегда, когда хотят сказать "вёл нормальную жизнь", упоминают, что "целовался с девушками". Штамп?

Вообще нравится. Но где солнечные зайчики, которым по ушам?))))

И ты многие шероховатости сгладила - из тех, что были даже во время чтений) Предоставленное общежитие там, я помнила про него сказать, а ты уже)

0

3

Зайчики к Ленке и Локки ушли :)

0

4

О, не пропали))))

0

5

Пришла придираться, помогать вычитывать. Ан нет, хорошо-то как!

+1

6

Тоже в глаза повторы бросились, но только два первых. Третий я вообще не заметила.
Мне нравится. Хочется дальше читать.

0

7

:blush:

0

8

Честно говоря, очень хочется взять и прочитать уже залпом.

0

9

1.1.2
Брат и сестра

Этот город, залитый свежим и ярким апрельским солнцем так и просился на открытку. Фотографировать Ленка не любила, зато была страстной рисовальщицей. Художницей она избегала называть себя даже в мыслях. Ленка бегло зарисовывала в блокнот вид с моста на Правый Берег, то и дело поправляя длинный шарф, который постоянно разматывался и мешал. Карандаш танцевал по бумаге. Когда Ленка рисовала, то забывала обо всём — даже сутулиться. А сутулиться при своём росте и комплекции Ленка считала обязательным.
— Опять этот шарф нацепила? — раздался голос над её плечом. — Ну не идёт рыжим бордовый, художник, ёлки.
Замечание про любимый Ленкин шарф, что ей подарила мама, было дежурным и ответа не требовало. Ленка закончила набросок, не торопясь, убрала блокнот в сумку и только тогда повернулась к критиковавшему. Смуглый парень в красной кепке ждал, сияя улыбкой.
— Привет, — сказала ему Ленка: — Ты родителям звонил?
— Нет, а ты? — и он улыбнулся ещё шире. Улыбался он белозубо и беспечно, как человек, который никогда и ни в чём не знал нужды. Парень небрежно поддевал новый по виду скейт носком красных кедов.
— Звонила, — сказала Ленка и уткнула палец в скейт. — Локки, ты зачем ещё и это купил?
— Захотелось, — проникновенно объяснил Локки. — Самокат надоел.
— За неделю?!
— Что, родители денег не прислали разве?
— Прислали, — холодно ответила Ленка. — Мог бы и позвонить, сегодня у них годовщина.
— Годовщина отъезда? — невинным тоном уточнил Локки и попробовал с прыжка перевернуть скейт. Не вышло. Локки не расстроился.
— Годовщина свадьбы.
— Слушай, я их дни рождения никогда не помнил, а ты мне про годовщину. Пойдём куда-нибудь, систер, запарило стоять.
— Пойдём в Петрохолод, — предложила Ленка, — Мороженного хочу до смерти. Там сегодня привоз — сортов двадцать застанем.
Не дожидаясь согласия, Ленка отправилась через мост размашистым "мужским" шагом. Локки лениво покатил рядом с ней, после нескольких неловких толчков, вполне освоив новый транспорт.
— Я сказала им, что ты перевёлся в пед, — бросив на брата быстрый взгляд сказала Ленка.
— Я два года назад перевёлся, — хмыкнул Локки.
— А я сейчас сказала. По-моему, они не расстроились.
— Крест на мне поставили.
— Глупости.
— Не спорь со старшими!
Ленка вздохнула. Локки хоть и был старше её, ему по всем признакам больше шло быть младшим братом — любимчик родителей, безответственный балбес. И ростом он был ниже Ленки! Отец, лучший хирург города, мечтал, что сын пойдёт по его стопам, и Локки даже поступил в медколледж, отучился там ровно семестр. Он втихую перевёлся в пединститут, как только родители уехали в Штаты. Отца пригласили на работу. Уговор в семье был такой, что дети доучатся в России, отец считал местное образование лучшим в мире. Ленка, хотя от неё никто ничего не ждал, тоже пошла на медицинский, задавив в себе мечту о художке. Художка — это слишком... Несерьёзно. Иногда она удивлялась, как у одних родителей появились такие непохожие друг на друга дети — ни внешне, ни по характеру, ничего общего между ней и Локки не было. Впрочем, они всегда прекрасно ладили.
День стоял вопиюще солнечный — первый солнечный день после целого месяца дождей. Только весной солнце способно сиять с такой оголтелой яростью, окупая избытком света недостаток жара.
В лужах бесились солнечные зайчики, Локки и Ленка наступали им на уши. Зайчики не обижались. Город был залит солнцем, дышать было немного страшно — страшно впускать в себя слишком пьяный воздух и слишком яркий блеск апреля.
Ленка то и дело останавливалась, чтобы зарисовать дом, а то и просто мусорную урну. Локки терпеливо пережидал эти остановки, тратя время на не особо старательные отработки простейших трюков с доской.
Гулять раз в неделю вместе было их нерушимой с детства традицией. Если знать, какими маршрутами идти, в городе до любого места окажется рукой подать. Так что у подворотни, где находился тот самый ларёк, они оказались скоро, несмотря на частые остановки. Ленку охватил очередной приступ рисования, и Локки решил её не дожидаться, а купить всё сам. Вкусы сестры ему были прекрасно известны.
Когда Локки подъезжал к ларьку, он заметил бритых крепких ребят, которые топтались у стены ближайшего дома. Локки, по природе человек любопытный, вытянул шею. Одно бритое дарование что-то вдохновенно малевало на стене при помощи баллончика с краской. Локки прищурился, соскочил с доски и скрылся в ларьке.
Когда он вынырнул из ларька, запихивая в рюкзак четыре увесистых брикета мороженного и две бутылки пива, бритые всё ещё не закончили творчество. Художник от усердия сопел так, что слышно было на весь двор.
Локки неторопливо оттолкнулся и поехал мимо. Бритое дарование отошло от стены, Локки покосился на новую, кривую, но полную праведного патриотизма, надпись: "Спасай, Русь - ебош хачей!"... "Суки, — подумал Локки, который вполне относился к «хачам» — мать с отцом были из Грузии родом. — "Русь" поди вместо "России" написали, потому что не знают, как оно правильно пишется. И глагол во втором лице — с мягким знаком..." Он остановился и соскочил с доски:
— Пацаны, — позвал он, улыбаясь во весь двор. — Пацаны, а чё вы коричневым по оранжевому пишете, не видно ж нифига.
Лысые обернулись. Их было человек шесть.
— Чо есть, тем и пишем, — высказался мелкий и чернявый, который по всем параметрам от арийцев был дальше, чем Локки.
— А у меня чёрная есть, — ещё шире улыбнулся Локки и полез в рюкзак. — Надо?
У Локки в рюкзаке всегда много чего было — карабины, верёвки, краска, бумага, бутылки с водой, открывашки, ножи, отвёртки и то, что он называл «штуками». Одну «штуку», когда-то бывшую баллончиком чёрной краски, он и вынул из рюкзака и кинул в руки мелкому. Тот поймал. Бритые смотрели на него туповато, явно не понимая, как реагировать на краснокепочного пижона, который был так добр, что отвалил им баллончик краски. Локки не стал дожидаться продолжения настенной росписи, он с силой оттолкнулся, чтобы набрать скорость и выехать на улицу, к Ленке. Но не рассчитал, что со скейтом управлялся пока плохо — тот прыгнул на трещине, и Локки рухнул носом в асфальт, едва успев выставить перед собой руки. За спиной раздался громкий хлопок и дружный перемат — баллончик взорвался после первого нажатия и забрызгал чёрным и надпись и всех бритых борцов с иммигрантами. Потом он услышал топот нескольких пар ног.
Когда Локки приоткрыл глаза, он увидел грязные берцы у самого своего лица. Локки покосился вдоль плоскости — только с одной стороны стояло ещё две пары.
— Пиздец тебе, падла, — пообещали ему.
Локки крайне редко встревал в драки, ему сходило с рук почти всё и всегда. Иногда людям просто не приходило в голову его бить, но чаще — его просто не могли поймать. Как ни редки были драки в его жизни, инстинкт, за миг до удара, заставил его прикрыть голову руками и сжаться. Метили в лицо... Били его недолго, но сильно, со злостью.
Спас Локки кряжистый мужик в полицейской форме, который вышел из подъезда за руку с четырёхлетним сыном и, рявкнул по-армейски на весь двор: "Ну-ка разошлись, ублюдки". Лысых в момент как ветром сдуло. Полицейский приостановился было, с сомнением глядя на корчащегося Локки, но тут во двор вбежала Ленка и бросилась к пострадавшему. Мужчина с чувством выполненного долга пошёл дальше. Сынишка его с живым интересом крутил головой, оборачиваясь на побитого Локки, пока они с отцом не скрылись за аркой.
Через несколько минут Локки сидел на поребрике, а Ленка поливала его перекисью, которую ей выделила сердобольная продавщица из ларька. Он стояла у входа, смотрела на них и охала. Шарф у Ленки совсем размотался, губы подрагивали, блокнот валялся рядом на земле.
— Ты что, совсем дурной? — со слезами в голосе интересовалась она, — Их же человек пять было... Они же тебя убить могли...
— Не рассчитал, — глухо говорил Локки, пытаясь улыбнуться: из разбитых губ тут же начинала течь кровь.
— Дурак, — продолжала Ленка, начиная уже явственно всхлипывать. — Пойдём в травму. Вруг что-то сломали.
— Да ну, — фыркнул Локки, — не сломали. Доску спёрли. Пидоры... Пойдём домой, нафиг, я нагулялся.
Он подобрал рюкзак, стараясь не смотреть на Ленку.
— Пиво, что характерно цело, — заметил он.
Ленка тяжело вздохнула, прикусила губу и вытерла шарфом слёзы. Спорить не стала, помогла Локки встать, и они тихонько пошли в сторону дома. Локки немного хромал, но в остальном, не считая синяков и разбитого рта, был цел.
Метров за сто от дома Локки замедлил шаг, а потом и совсем остановился, ткнул пальцем вперёд и вверх.
— Зацени, на крыше кто-то болтается.
Ленка посмотрела, куда он указал: в самом деле, на их крыше кто-то был.
— Ну и что, — неуверенно сказала она. — Мало ли? Ремонтники какие-нибудь, снег чистят.
— Какой снег, всё смыло давно, — отмахнулся Локки. Он просто впился взглядом в фигуру на крыше. — Стоит, не шевелится даже. И одет как-то странно.
Ленка присмотрелась и фыркнула:
— Тебе все странные, кто приличную одежду носит.
— Чего ему в деловом костюме на крыше делать?
Ленка замялась.
— Д-думаешь, самоубийца? — тихонько спросила она.
— Снайпер он или суицидник, а крыша наша и проверить нужно, — решительно заявил Локки и, прихрамывая, зашагал к дому с удвоенной скоростью. Ленка поспешила следом.

+1

10

Тедди-Ло написал(а):

Мороженного

Мороженого

Тедди-Ло написал(а):

"мужским"

мне кажется, кавычки лишние

Тедди-Ло написал(а):

Отец, лучший хирург города, мечтал, что сын пойдёт по его стопам, и Локки даже поступил в медколледж, отучился там ровно семестр. Он втихую перевёлся в пединститут, как только родители уехали в Штаты.


Отец, лучший хирург города, мечтал, что сын пойдёт по его стопам, и Локки даже поступил в медколледж, но отучился там ровно семестр. Он втихую перевёлся в пединститут, как только родители уехали в Штаты.
или:
Отец, лучший хирург города, мечтал, что сын пойдёт по его стопам, и Локки даже поступил в медколледж, отучился там ровно семестр и втихую перевёлся в пединститут, как только родители уехали в Штаты.

Тедди-Ло написал(а):

Уговор в семье был такой, что дети доучатся в России, отец считал местное образование лучшим в мире.

Уговор в семье был такой, что дети доучатся в России: отец считал местное образование лучшим в мире.
или
Уговор в семье был такой: дети доучатся в России — отец считал местное образование лучшим в мире.

Тедди-Ло написал(а):

И глагол во втором лице — с мягким знаком...

Чуть неестественно выглядит вся реплика.

Отредактировано rockatansky (2016-09-20 08:15:40)

+2

11

:flirt:

0

12

Тедди-Ло, это ничего? Можно так комментировать?

0

13

Дык можно хоть как! Я умираю, как после корректуры трех человек все равно остаются косяки.

0

14

Тедди-Ло написал(а):

В лужах бесились солнечные зайчики, Локки и Ленка наступали им на уши. Зайчики не обижались.

!!!!!!!!! Мимими!

Тедди-Ло написал(а):

улыбаясь во весь двор

Клёво) Но бритых слишком много, даже бритых дарований только не меньше двух.

0

15

Эмили, rockatansky, а не припахать ли мне дев к редактуре?  :flirt:

0

16

Я не умею, если что. Разве что на безрыбье))))

0

17

Вай нот!

0

18

Вечером расшарю вам документ. Только нужна почта на гуголе.

0

19

ov3239@gmail.com

0

20

Тедди-Ло написал(а):

Я умираю, как после корректуры трех человек все равно остаются косяки.

это воистину загадка.

вторая глава значительно улучшилась. ты вычесала сленг из авторской речи - это ня. в речи Локки он даже ярче заиграл.

Тедди-Ло написал(а):

Ленка то и дело останавливалась, чтобы зарисовать дом, а то и просто мусорную урну.

и тут проходит водораздел граница. по это предложение мы смотрим немного из-под Ленки, а после

Тедди-Ло написал(а):

Локки терпеливо пережидал эти остановки, тратя время на не особо старательные отработки простейших трюков с доской.


- немного из-под Локки. где-то до ухода мужика в форме.
в принципе, ты максимально абстрагировала текст от принадлежности взгляда Ленке или Локки, но что-то все равно мелькает.

Тедди-Ло написал(а):

Когда Локки подъезжал к ларьку, он заметил бритых крепких ребят, которые топтались у стены ближайшего дома. Локки, по природе человек любопытный, вытянул шею. Одно бритое дарование что-то вдохновенно малевало на стене при помощи баллончика с краской. Локки прищурился, соскочил с доски и скрылся в ларьке.

они очень долго были бритыми.

Тедди-Ло написал(а):

Лысых в момент как ветром сдуло.

но после встречи с полицейским еще и полысели.
не уверена, что это косяк, но семантика мне покоя не дает.

0

21

Я не ставлю цель повествовать с позиции всевидящего автора, у меня всегда фокал на ком-то из Богов.

0

22

когда в рамках одного законченного отдельного куска произведения(в данном случае, главы), фокал меняется, это способно сбить читателя с толка, или заставить ощутить, что эта глава отличается. особенно, если читатель помнит, что во всех остальных главах фокал достается только одному персонажу. например, 1- Сашка, 3- Анюта, 4 - Тёма, 5 - Джек, 6 - Митька и т.д.
впрочем, я уже не помню, как строится повествование, когда ты заканчиваешь презентацию героев и они начинают разнообразно кучковаться.

здесь у тебя два персонажа и глава принадлежит им обоим поровну. наверно, это и есть объяснение, и тут я от тебя и отцеплюсь.

0

23

1.1.3
Митькина Крыша

Митька как обычно стоял у края своей любимой крыши, залитой вечерним апрельским солнцем. За его спиной развевалось нечто похожее на скопление длинных рваных тряпок чёрного, бурого и багрового цветов. Митьку нисколько не беспокоило, что кто-то может его заметить. По своему опыту Митька знал — его никогда не видели. Отсюда он мог сколько угодно созерцать город. Заниматься этим можно было бесконечно. Но как раз сегодня его нагло отвлекли от любимого дела.
За спиной кто-то деликатно кашлянул и довольно высоким мальчишечьим голосом, прерывающимся от волнения, сказал:
- Эм... Ну ...Привет.
Митька последовательно изумился, возмутился и даже рассердился. На объекты, сумевшие вызвать столько бурных и разных эмоций за такой короткий срок, внимание обращать было просто опасно. Так что Митька решил пока не оборачиваться и никак не показывать, что заметил незваного гостя: авось, тот как-нибудь сам смутится и рассосётся.
Но гость рассасываться не собирался. Он вздохнул и зашуршал курткой, по всей видимости, топчась на месте.
— Ты же Митя, да?
Это было уже слишком.
— А ты кто такой и что здесь забыл? — бросил Митька недовольным голосом, подавляя в себе желание обернуться.
— А я — Джек, Женя то есть, но ты меня зови Джеком, — сбивчиво и обрадованно заговорил парнишка. — У меня для тебя отличная новость!
— Неужели я выиграл миллион денег? — язвительно поинтересовалась спина Митьки.
— Не, лучше! Ты — Бог, — восторженно объявил парнишка по имени Джек. Тут Митька уже не выдержал. Обернулся. Прямо перед ним стоял невысокий щуплый пацан лет четырнадцати-пятнадцати, болезненного вида. На голове, натянутая чуть не до носа, красовалась полосатая оранжево-зелёная шапка. Парнишка Митьке был совершенно не знаком. Знакомым было только одиночество, которым от пацана разило за версту. Митька такие вещи чувствовал.
— Что за бред ты несёшь и откуда ты меня знаешь? — с брезгливой жалостью поинтересовался Митька.
— Я тебя не знаю, — с готовностью пояснил Джек. — Я знаю только твоё имя. И что ты — бог.
— Завязывай, — раздражённо отрезал Митька, — Иди, поиграй с другими детьми.
— Игру не выбирают, — заявил Джек и странно прищурился. Митька вздрогнул — настолько у Джека при этом изменилось лицо. «Пожалуй, он всё-таки мой ровесник» — всплыло в голове. Митька снова растерялся.
— Пока нам семнадцать — мы Боги, — продолжил тем временем странный парнишка.
— Ну вот и отстань от меня, — с облегчением сказал Митька, — мне девятнадцать, и я … — тут он замялся, — я — Демон, понял?
Джек рассмеялся.
— Да это ничего не значит. Считай, что демон — это порода, а Бог — должность... А про возраст. Тебе же было ровно семнадцать тогда...
— Когда «тогда»? — с вызовом перебил Митька.
— Когда ты стал «демоном», — спокойно пояснил Джек и исподлобья глянул на Митьку.
Тот вздрогнул. Рука помимо воли потянулась к груди, как будто к нательному крестику.
— Ладно, — миролюбиво продолжил Джек, — я тебе мешать не буду. Другие всё равно ещё не собрались. Я тут подожду.
— Чего?! Какие ещё — «другие»?! — вскинулся Митька.
В этот момент из чердачного проёма вылезли на крышу парень с расквашенной физиономией и в красной кепке и рыжеволосая крупная девушка.
— Здоров, пацаны, — деловито, с места в карьер припустил парень, слишком бодрый для человека с разбитым лицом, как отметил Митька. — Чего вы тут висите? На крышу вход воспрещён.
— Ты дворник что ли? — неприязненно уточнил Митя.
— А ты — манагер что ли? — не моргнув глазом парировал парень. — Это почти частная собственность — это наша крыша, наша квартира прямо под чердаком, и ключ от него у меня хранится, усекли?
— Что ты лечишь про квартиру? — поднял бровь Митька. — Этот дом лет десять недостроенный.
На крыше на минуту воцарилась тишина. Каждый сверял услышанное с тем представлением, которое имел о доме. На Джека, который тихо лучился счастьем, внимания не обращали.
— Вот ещё, — первой нарушила тишину девушка. — Я в этом доме с детства живу.
— По мне вы оба живёте в дурдоме, — отрезал Митька. — Я на эту стройку десять лет хожу и вас ни разу здесь не видел, кстати.
— А мы тут летом загораем с детского сада и тебя тоже не видели ни разу.
— Да проверить-то кто прав — раз плюнуть, — тихо-претихо подал голос Джек, но на него сразу все уставились.
— Да нафига нам проверять? — спросил парень. — Мы и так знаем. Валите отсюда, я сказал, пока ментов не вызвали.
Девушка нахмурилась, опасливо поглядывая на долговязого Митьку.
— Мить, прошу тебя, давай спустимся ненадолго? — спокойно сказал Джек. — Пусть убедятся.
— Только из удовольствия посмотреть на живых шизофреников, — чопорно отозвался он и шагнул к чердачной двери.
На ближайшие десять минут Ленка и Локки онемели, потому что, спустившись за Митькой в дом, обнаружили, что он был прав — они находились на какой-то заброшенной стройке. Локки потерянно топтался в пустой бетонной коробке, которая ещё утром была их квартирой. — Но как же, — жалобно заговорила Ленка, — мы же только что мимо проходили... Всё тут было. Это что, гипноз?
Митька настороженно наблюдал за ними какое-то время, сложив руки на груди, потом развернулся и пошёл обратно.
Но Локки рванул следом:
— Стой, — заорал он. — Ты что с нашим домом сделал, как мы домой попадём?!
Ленка тоже бросилась за ними, глаза у неё стали совсем круглые.
Митька обернулся, смерил Локки взглядом:
— Тебе сегодня, я смотрю, уже по башне-то дали, — угрожающе начал он.
Но тут вмешался Джек.
— Пожалуйста, не ссорьтесь, вы же боги, мы из одной партии...
Локки смотрел на него и явно не понимал, что ему говорят.
— Вы, Локки и Ленка, вы — боги, — раздельно сказал Джек глядя на них. — И мы с Митькой — боги, я — Джек. Вы не переживайте... Просто, ну... Просто, когда боги собираются вместе, то образуется как бы перекрестье миров. Этот дом сразу в двух мирах, понимаете? Ваш дом никуда не делся, Митька с ним ничего не делал.
— А мы сможем домой вернуться? — спросила Ленка, дрожащим голосом.
— Обязательно, — пообещал Джек. — Только пожалуйста, давайте дождёмся остальных, а? Нас ещё пятеро. Всего девять.
Локки с шумом выдохнул и стащил с головы кепку, утёр лоб.
— Ты это тоже слышишь, или я до сих пор в том дворе в коме валяюсь? — спросил он Ленку.
Ленка покачала головой. Она считала, что у них теперь нет выбора — ведь домой вернуться просто так было нельзя.
— По мне вы все психи, — доверительно объяснил Митька, и это мне нужно вызывать ментов и скорую. Вам.
Он злорадно раскрыл крылья и несколько раз взмахнул ими.
У Локки и у Ленки чуть челюсти не отвисли. Митька явно смутился:
— Вы что, их видите? — спросил он. — Никто не видит...
— Я тоже вижу, — встрял Джек. — Очень классные крылья.
— Ты вообще кто? — слабым голосом спросил Локки.
— Демон, — с ноткой театральности сказал Митька и скорчил зверскую рожу. — Сейчас я вырву и сожру ваши сердца... Эээээ, я пошутил, — крикнул он, заметив, что Ленка побледнела и начала оседать на пол. Локки её поддержал.
— Никого я не жру, — пробурчал Митька. — Ну крылья и крылья. Выросли да и всё. Их никто обычно не видит, это вы какие-то... Ненормальные.
В этот момент на крышу выбрались новые парень и девушка, впереди себя они протолкнули огромный лиловый зонт. В ту же секунду ровно над ними двумя небо приобрело скучно-серую окраску и капризно заморосило дождём.
— Мы не опоздали? — спросила девушка, серьёзно обводя всех взглядом.
Ленка приоткрыла рот, Локки закрыл лицо рукой, а Митька, подступив к пришельцам, ткнул пальцем в бетонное перекрытие и потребовал:
— Ну-ка, говорите, это крыша стройки или жилого дома?
— Стройки, — ответил парень.
— Жилого дома, — сказала девушка.
Парень удивлённо покосился на спутницу.
— Три-три, — азартно резюмировал Джек и рассмеялся.

0

24

Любопытно.
Из всех трех отрывков первый пока что мне понравился больше всего. Он атмосфернее и больше за душу берет. Но там есть момент, который лично меня напряг: Илья говорит, что у него просто ноги отнялись, и никто не знает почему. Сашка с этим внутренне не спорит. При этом декорации такие, словно Илья минимум от рака умирает. Не коннектится
Но если начало какое-то трогательное, то дальше все пока что (для меня) уходит в какое-то аниме с кучкой избранных.
При этом интрига есть, стиль тоже есть. Пока интересно, что будет дальше

0

25

Ticky, спасибо!  :flirt:  Да, про паралич существенный косяк.

0

26

От избранности я усиленно отхожу.

0

27

Тедди-Ло, про избранность я условно. Просто пока что мне, как читателю, непонятно, почему именно эти ребята - боги ) может, дальше понятнее станет

0

28

Дальше будет прямое объяснение  :D

0

29

Тедди-Ло, что ж, ждем "дальше"  8-)

0

30

Ticky написал(а):

Илья говорит, что у него просто ноги отнялись, и никто не знает почему.

не знаю, даже почему, но, помнится, у меня от объяснений Ильи и общей обстановки было магическое ощущение, что его постепенно парализует полностью - орган за органом, просто все началось с ног, именно этому не находят объяснения и Илья сам от себя отрывает Сашку, чтобы тот жил дальше.
ну, возможно, воображение само себе находит обоснуй

0


Вы здесь » Литературная Ныра » Диван Прозы » Боги-17, Альфа-версия